В Северном полушарии декабрьское солнцестояние называют зимним, поскольку с этого времени наступает астрономическая зима. Для Южного полушария оно, соответственно, будет летним. В разные годы декабрьское солнцестояние выпадает на разные даты, но чаще всего приходится на 21-е или 22-е число, и очень редко — на 20-е или 23-е. Название «солнцестояние» связано с тем, что в течение нескольких дней видимый путь Солнца по небу почти не меняется, светило будто замирает и продолжительность дня остаётся практически одинаковой.

До зимнего солнцестояния световой день укорачивается и наступают самые длинные ночи в году. После солнцестояния день начинает понемногу удлиняться, а в январе Солнце буквально «разгоняется». Неудивительно, что во многих древних культурах зародились представления об «умирании» и «возрождении» светила в декабре.

В древности зимнее солнцестояние было очень важным праздником, особенно в тех районах, где холодный период года оказывает сильное влияние на жизнь людей. Легенды, сказки и предания сохранили человеческий страх перед природой: например, скандинавские мифы гласят, что однажды силам тьмы удастся навсегда погасить светила, наступит страшная зима Фимбульветр, за которой последует Рагнарёк, гибель богов и всего мира.

Когда недостаток света, ночные морозы и снега угрожают смертью, болезнями и голодом, «возрождение» Солнца воспринимается как знак обновления всего мира: с усилением солнечного тепла придёт весна, земля родит урожай и все живое будет спасено. Поэтому люди, ожидая радостного момента, создавали различные культовые сооружения (вроде знаменитого Стоунхэнджа в Англии и Ньюгрэйджа в Ирландии), чтобы точно определять день зимнего солнцестояния, и отмечали важное событие зажжением праздничных огней.

Однако с распространением христианства многие обряды и традиции солнцестояния «переехали» на Рождество Христово, потому что само появление Спасителя толковалось церковью как рождение Истинного Света, «Нового Солнца». Даже названия старинных праздников в честь солнцеворота стали обозначать праздник Рождества, его канун, предшествующий ему пост или связанные с этим временем обряды.

Например, у славян с солнцестоянием был связан термин «Карачун». Исследователи предполагают, что это слово могло быть образовано от общеславянского глагола korčiti – «идти, шагать», а ещё его сближают со словом «укорачивать». Неоязычники верят, что Карачуном в старину называли божество нижнего мира, повелителя морозов, холода и мрака, укорачивающего зимние дни; однако никаких подтверждений этой версии нет. Одно из самых древних упоминаний Карачуна относится к Новгородской летописи, где слова «до Корочюна» означают «до Рождества Христова»: «Въ лѣто 6651 [1143 год]. Стояше вся осенина дъждева, от Госпожина дни до Корочюна». Карачуном могли называть и зимний солнцеворот, и предрождественский пост. В карпато-балканском ареале (у болгар, македонцев, сербов, словаков, местами у украинцев, белорусов и поляков, а также у румын и венгров) Карачун — это в первую очередь Рождество и его сочельник, иногда — все зимние святки, а еще — праздничный хлеб и рождественское полено, которые символизировали достаток и благополучие семьи. Но в поздних русских говорах слово «карачун» приобрело негативный оттенок: так обозначали гибель, внезапную смерть, агонию.

Древние германцы отмечали в солнцестояние Йоль — праздник середины зимы. Когда-то слово Йоль было связано с Дикой Охотой и древнескандинавскими божествами (например, с Одином, одно из имён которого — Jólnir, «Йольский»). В древнеисландских текстах упоминается, что в Йольский вечер люди приносили клятвы, возлагая руки на голову жертвенной свиньи (животного, посвящённого богу света и плодородия Фрейру). Празднуя Йоль, германцы ожидали возрождения Солнечного Короля (Короля Дуба, Дарующего Жизнь). Однако позже Йоль также «перешёл» на Рождество и святочный период. В «Саге о Хаконе Добром» говорится, что при христианизации Норвегии король Хакон I перенёс Йоль с солнцестояния на Рождество: «Он сделал законом, что Йоль должен был начинаться в то же время, что и христианское Рождество. Каждый должен был тогда варить пиво из меры зерна под страхом денежного взыскания и праздновать, пока хватает пива. А раньше Йоль начинался в ночь на середину зимы и продолжался три дня».

У древних кельтов солнцеворот назывался Meán Geimhridh (Середина Зимы) или Grianstad an Gheimhridh (ирландцы и сейчас называют так зимнее солнцестояние). В древнейшем календаре из Колиньи он обозначался как Deuoriuos Riuri (что, предположительно, означало «великий раздел» или «праздник мороза»). Однако кельтский праздник испытал значительное влияние соседей: в него «влились» легенды и обычаи скандинавского Йоля, а также традиции древнеримских Сатурналий (многодневных праздников в честь бога земледелия и плодородия Сатурна) и римского же культа Митры («Непобедимого Солнца», чьё рождество праздновали 25 декабря). Современные декабрь и январь на британских островах в старину назывались Ærra Gēola (Перед Йолем) и Æfterra Gēola (После Йоля).

Как уже говорилось выше, большая часть обычаев и ритуалов, связанных когда-то с солнцестоянием, «рассеялась» по декабрю и стала частью рождественских святок. Очень схожие обряды могли в разных местах проводиться и в солнцестояние, и в Рождество, и в некоторые другие дни этого зимнего цикла праздников (например, в современный Новый год).

Одной из главных традиций этого времени было обновление и чествование огня — «младшего брата» Солнца. Люди тушили все огни в домах, а потом добывали новое пламя «по старинке» (трением или высеканием искры), и каждый член общины уносил частичку этого огня в свой дом, чтобы разжечь собственный очаг. Во многих местах большое внимание уделялось особому («рождественскому») полену, которое должно было гореть все праздничные дни: его делали из дуба, ясеня или других пород дерева, способных гореть долго и ровно, торжественно водружали в очаг, украшали сезонной зеленью и «кормили» (поливали вином, посыпали зерном), а потом зажигали от остатков такого же полена, сбереженных с прошлого года.

Помимо огня в очаге, во многих местах использовали особые источники света. Например, в Йоль принято было освещать дома с помощью особых «башенных» светильников — пирамидоподобных глиняных приспособлений, в которые вставляли свечи. На улицах могли устраивать шествия с факелами, разводить большие общинные костры на возвышенностях, катать горящие бочки или колёса, изображавшие Солнце.

Очень важны для этого времени были символы плодородия. На столе непременно выставляли обрядовый хлеб, круглой формой напоминающий светило; он символизировал достаток, «призывал» будущий урожай, считался своеобразным подношением богам и духам. Кроме хлеба, в доме нередко помещали и другие символы урожая: например, славяне устилали пол соломой, ставили под образа первый сжатый сноп, сыпали по углам зерно и т. п. Дома украшали сезонной зеленью: например, в Британии использовали падуб, омелу и плющ, а у славян — хвойные ветви или веточки плодовых деревьев, загодя поставленные в воду. Зелень посреди зимы не только символизировала неистребимость жизни, но и служила приглашением богам и духам, а также временным «вместилищем» для душ предков.

Чтобы привлечь в дом удачу, обеспечить плодородие полей и приплод скота, во многих местах устраивали традиционные обходы домов, причём очень часто исполнителями этого обряда были ряженые (дети или молодёжь). Они навещали каждый дом, песнями или ритуальными фразами поздравляли хозяев с праздником, желали им всяческого благополучия (чтобы детки рождались, куры неслись, коровы давали много молока, закрома были полны, и т. п.), а в ответ обычно получали подарки в виде угощения.

У ряженья и многочисленных огней была и ещё одна важная функция: таким способом люди отпугивали от жилья многочисленных злых духов, в пору длинных ночей особенно сильных и злокозненных. Народный фольклор сообщает о множестве демонических существ, особенно активных в это время и даже появляющихся только в этот период: таковы, например, южнославянские караконджулы, восточнославянские шуликуны и исландский йольский кот — питомец великанши Грилы. От некоторых демонов можно было защититься только правильным поведением (например, йольский кот не трогает тех, кто в праздник надел новую шерстяную одёжку), а вот других отпугивали карнавальные шествия: ряженая в костюмы и маски молодёжь, с шумом, песнями и огнями шествующая вокруг деревни, защищала людей от «неблагих» сил, пока возродившееся солнце не начинало набирать силу, разгоняя зимнюю тьму.

Источник: Бабр