Прокурор, два следователя и три судьи лишились своих должностей, а двое сотрудников правоохранительных органов оказались на скамье подсудимых. Таков итог поимки страшного маньяка, орудовавшего в 80-е годы в небольшом сибирском регионе. Местные правоохранители проглядели чудовище у себя под носом, но зато фабриковали уголовные дела, рапортовали о раскрытии резонансных дел и отправляли на нары невиновных людей.

Серийный маньяк, о котором пойдет рассказ, оказался полностью забыт сегодня, хотя в последние годы существования СССР о нем активно писала советская пресса. Это имя вы не найдете в Википедии, а во всем интернете лишь упоминания, что таковой существовал, без подробностей. Наша публикация – первая на данную тему.

Мы будем опираться на те факты, которые были изложены в тогдашних газетах. К сожалению, у нас нет фотографий преступника и фотографий из материалов уголовного дела, а потому статья будет проиллюстрирована снимками из того времени.

Александр Храпов родился в 1950 году в рыбацком поселке на острове Сахалин. О его жизни на Дальнем Востоке информации мало. Известно лишь, что в Сахалинской области его осудили за убийство двух женщин. В 1980 году Храпова перевели досиживать свой срок в Иркутскую область, в город Усть-Кут, где располагалась колония-поселение.

Именно в окрестностях затерянного в тайге небольшого сибирского города с тогдашним населением 57 тыс. человек (сегодня 34 тыс.) и продолжил свой кровавый путь неуловимый изувер.

Первые два нападения на женщин он совершил, еще отбывая срок (!). Находясь у охраны на хорошем счету, он беспрепятственно мог покидать расположение исправительного учреждения. Блуждая по окрестным лесам, дважды встречал одиноких путниц. И не мог сдержать свою сущность.

В 1982 году его освободили условно-досрочно, и местом жительства Храпов избрал Усть-Кут. Устроился киномехаником. Вообще-то он находился под надзором, его регулярно навещал участковый, что никак не мешало маньяку.

За 5 лет, с 1980 по 1985 гг., на территории Усть-Кутского района Александр Храпов совершил 7 нападений на женщин, все из них закончились фатально. Изверг осуществлял надругательство (это была его главная цель), забирал все более-менее ценное, а потом избавлялся от потерпевшей, чтобы она не могла его опознать.

У него не было какой-то особой схемы выбора объектов. Нападал исключительно на одиноких, в таких местах, где бесполезно звать на помощь. Возраст, внешний вид, одежда или социальный статус несчастных не имел значения.

Среди жертв Храпова и юная студентка из обеспеченной благополучной семьи, и местная гулящая дама, к своим 36 годам потерявшая нос из-за сифилиса и человеческий облик из-за алкоголя.

Свое черное дело он также завершал по-разному, используя любые подручные предметы или нож. Потому правоохранительные органы и не могли никак связать все эти преступления. А из Иркутска и из МВД РСФСР требовали раскрытия.

За дело взялись только что назначенный следователь Усть-Кутской районный прокуратуры Константин Чистяков и обладатель знака «Отличник милиции», капитан местного уголовного розыска Виталий Орлов.

Эти двое «раскрыли» три из семи преступлений Храпова. У каждого в тандеме была своя роль. Оперативник находил потенциального преступника и получал от него чистосердечное признание. Следователь фабриковал улики и обрабатывал прокуроров и судей, чтобы они не обращали внимания на вопиющие нестыковки в деле.

Первым «успехом» деятельной парочки карьеристов стало «раскрытие» нападения на ту самую алкоголичку без носа, которая стала второй в усть-кутском списке Храпова.

Следователь Чистяков выписал ордер на арест сожителя погибшей. Олег Кудимовидеальный вариант: вор-уголовник, пьяница, нигде не работает, а на выпивку зарабатывает тем, что «сдает» свою даму сердца всем желающим. За бутылку.

Как только стало известно о находке тела сожительницы, Кудимов пустился в бега. По мнению правоохранителей, тем самым выдал себя. Старого уголовника быстро отыскали, но находясь в камере предварительного заключения, он категорически отвергал свою причастность.

Самое горькое, что на месте этого преступления нашли пачку папирос с четким отпечатком одного пальца. Скорее всего, ее потерял заключенный Храпов, чьи «пальчики» были в оперативных базах. Еще в 1982 году, после второго преступления, можно было установить его личность. Но произошла непредвиденная случайность…

Районный отдел милиции сгорел в пожаре, от комнаты с уликами не осталось ничего. Снять отпечатки с папирос не успели.

Арестованного Кудимова нужно опускать. И тогда милиционер Орлов пошел на крайние меры. Нет, он никого не бил, и не пытал. Об этом потом расскажут все трое невинно осужденных людей, случайно попавшихся под руку изворотливому оборотню в погонах.

С Кудимовым Орлов решил «поговорить по душам». Поставил на стол бутылку водки, закуску и алкоголик не выдержал. Уже потом станет известно, что в водку оперативник подсыпал наркотик. Ничего не понимающий и ничего не помнящий подозреваемый проснулся на следующее утро в камере, а Орлов показал ему напечатанный на машинке текст признания, где стояла подпись уголовника.

На суде Кудимов отказывался от этого документа, никаких улик против него не нашли. Но следователь Чистяков убедил прокурора затребовать для подсудимого приличный срок лишения свободы, а судью не копаться в материалах дела. Итоговый приговор 9 лет, из которых неприятный, но абсолютно невиновный Кудимов отсидел больше половины.

Следующим несчастным стал Александр Агеев, живший с женой за городом, почти в тайге. Он и нашел растерзанное тело своей жены недалеко от дома. В округе всего несколько хозяйств, чужие здесь не ходят. Мужа задержали, как единственного подозреваемого.

Агеев не был уголовником или асоциальной личностью, но тут сыграл другой момент. В семье не ладилось, супруг подозревал вторую половину в изменах, однажды даже гонялся за ней с кухонным ножом на глазах у соседей.

Мотив есть — ревность, но опять, же никаких улик. Даже нож, которым орудовал преступник, не нашли. Место преступление все в крови, а на теле и одежде подозреваемого ни единого пятнышка. И зачем мужу, решившему расправиться с женой-изменщицей, перед этим рвать на ней одежду и брать ее силой?

Но суд проигнорировал нестыковки. Агеев написал чистосердечное признание, а во время судебного заседания не протестовал. И опять же, никто не применял к подозреваемому никакого физического воздействия. Просто опытный опер Орлов провел несколько бесед и объяснил мужчине, что его ждет. Или расстрельный приговор за умышленное преступление, совершенное с особой жестокостью, или максимум 10 лет за то, что хотел проучить жену в порыве ревности, но переусердствовал. Отсидишь половину и выйдешь по УДО.

Несчастный мужчина поверил и уехал на зону на 9 лет, отсидел больше трех лет.

Третий невиновный – тоже несчастный муж. Как и Агеев, он был единственным подозреваемым без каких-либо улик. И снова нелепая версия от следователя — супруг якобы сначала надругался, а потому схватился за нож. Но зато убойный мотив. Некто Борисов, ветеран войны, встретил другую женщину, требовал развода, но жена отказывала.

Поэтому когда нашли тело женщины, знакомые семьи тут же указали на мужа. И снова Орлов убедил подозреваемого написать признание. И снова суд не задавал лишних вопросов, рассматривая дело, которое вел следователь Чистяков.

Борисова лишили военных наград и осудили на 10 лет. Но тут идеальная машина районного правосудия дала сбой. Дело дошло до Верховного суда РСФСР и спустя год новое судебное разбирательство признало мужа невиновным. Но ветеран не пережил потрясения, скончался через месяц после освобождения.

После такого конфуза Чистяков и Орлов утихомирились, хотя вполне могли найти «виновных» и для остальных найденный трупов. А то и больше, если бы серийник Александр Храпов в 1985 году случайно не попался на месте своего седьмого преступления.

Он сразу же признался, причем не только в последнем, но и в предыдущих шести нападениях. По двум из них отбывали сроки Кудимов и Агеев, еще по одному был осужден, а потом оправдан Борисов.

На этот раз дело вели другие сотрудники, и причастность усть-кутского маньяка ко всем преступлением была доказана соответствующими уликами.

В 1987 году Александр Храпов был осужден к исключительной мере наказания. И только после этого на свободу выпустили Кудимова и Агеева. Их оправдали, выплатили им компенсацию, а в правоохранительных органах Усть-Кута началась чистка.

Прокурор, который вел все три процесса, два следователя, помогавшие Чистякову в расследовании дел и три народных судьи, выносившие приговоры невиновным, были уволены, но не наказаны. Более того, один из судей уехал в Украинскую СССР, где вскоре восстановился в должности.

А вот оперативника Орлова и следователя Чистякова судили в 1988 году. Их признали виновными в превышении полномочий. Милиционеру наказания не назначили в связи с истекшим сроком давности, а следователя, так и не признавшего свою вину, отправили в колонию на 5 лет. Потом Чистяков подавал апелляции, приговор пересматривался, так и не понятно, сколько в итоге он отсидел.

По официальным данным приговор усть-кутскому маньяку Александру Храпову приведен в исполнение в том же 1987 году. Его могила, как и места захоронения всех советских «полосатиков», неизвестна.

Источник: «Общественное достояние»